Об авторе
Манифест художественной критики
   О проекте
   Заказать галерею, сайт
   Заказать статью
   50 лучших картин
   Заработок партнерам
   Обучение художникам
   Частные публикации
  ATRSOPHIA-SHOP


Ваши продажи 24 часа в сутки


  ТОП-статьи

Свет и изображение света


Как продать картину


Light and Sea Inside Me


The Perpetuum Mobile of Creativity


How to promote your art in a social network


Paintings from the before birth


The painting to understand ourselves


  Сайт АРТСОФИЯ предлагает:
   Михаил Андреев, писатель и автор художественно-критических статей
Зоттегем, Бельгия, лето 2016
Зоттегем, Бельгия, лето 2016

Здравствуйте! Меня зовут Михаил Андреев. Приветствую вас на сайте "АРТСОФИЯ - художественная критика" и предлагаю вам в качестве знакомства со мной интервью американскому онлайн-журналу Arts Illustrated.


1. Кто вы и чем занимаетесь?

Я не считаю себя художником, я больше арт-критик, и все-таки немного художник. До 40 лет я был достаточно далек от искусства, а потом все изменилось. Мои способности проявлялись раньше в математике, я получил высшее образование и степень кандидата физико-математических наук в теплофизике и специализировался в вычислительном моделировании горения газа, ударных волн и других газодинамических явлений. Концентрация и сильная воля позволяли мне браться за очень сложные задачи, и я успешно конкурировал на наших слабеньких компьютерах с американцами из NACA, у меня есть 15 научных трудов. Параллельно я преподавал физику в Петербургском Техническом Университете (Политехе).

После дефолта в 1998 году, когда рубль упал по отношению к доллару в 6 раз, я оставил Политех и пошел работать в школу учителем физики. Университетская физика отныне стала для меня «лишним» предметом, ведь российская наука была уничтожена, а учить студентов тому, что им никогда не понадобится, я не хотел. В школе же физика по-прежнему была и будет нужна.

Профессора на кафедре расценили мой уход как сумасшедший, но в принципе правильный поступок.  Я надеялся, что жизнь откроет мне что-то новое, и вскоре получил предложение из Германии – меня приглашали пройти обучение на семинаре в Касселе по системе вальдорфской педагогике для преподавателей математики и физики старшей ступени школы. Семинаром руководил Манфред фон Макензен, автор книг по антропософии, физике и педагогике. С отъездом в Германию в 1999 началась моя новая, творческая жизнь.


"Сентябрь" из цикла "Времена года", 38 х 28 см.
"Сентябрь" из цикла "Времена года", 38 х 28 см.

 2. Почему живопись?

Почему именно живопись? Специально я живопись не выбирал, она меня сама нашла. Помимо вальдорфской педагогики в Касселе студентов обучали искусствам - 1/3 всех занятий. Живопись преподавала фрау Врублевски, она демонстрировала на своих уроках основные практические приемы работы с цветом в различных техниках. Ее муж, господин Врублевски, был таинственной фигурой, о нем ходили легенды, что он посвященный и общается с силами природы. Помню его экскурсии в леса, где он рассказывал о древних кельтах и готах.

На первом занятии фрау Врублевски сказала мне:

«Я вижу, что Вы занимались живописью раньше».

Я не стал отрицать, что имел некоторый опыт. Раньше я, бывало, покупал краски и пробовал делать цветные графические рисунки. Однако я не учился живописи, и все мои попытки остались дилетантским развлечением. Тем не менее, фрау Wrublewski заметила тогда, что есть причина, почему у меня выходит лучше, чем у других.

Мне тоже так казалось и нравилось выполнять ее задания, получая всё новые подтверждения. Однако я осознавал, что быть «лучше» это еще не победа и ни о чем не говорит. В моей физико-математической среде считалось гениальностью, если ты не просто «лучше», а лучше на 2, 3, 4 порядка. У меня даже не возникало мысли, что я художник и что живопись станет моим призванием. Все свои ученические и пробные работы, возвращаясь в Россию, я раздарил и оставил в Германии.


"Водопад и альпинист", акварель, 42 х 30 см.
"Водопад и альпинист", акварель, 42 х 30 см.
 

3. Ваше первое воспоминание о том, как вы захотели стать художником?

Когда я впервые захотел стать художником? Это произошло позднее, два года спустя. Тогда в Касселе я написал роман-трилогию, книга была издана в России, и была идея перевести эту книгу на немецкий, чтобы потом издать в Германии. Однако я потерпел неудачу, немецкие издательства отвергли книгу, и моя переводчица, немка, чей труд был проделан впустую, сказала мне: «Не лучше ли тебе заняться живописью!»

Я спросил у нее, почему она так думает, и она рассказала мне историю, как она ходила в гости к Врублевским и они показали ей, когда разговор зашел обо мне, мою картину, висящую у них на стене на видном месте. По их словам эта картина отличается особенной энергетикой – поэтому они взяли ее к себе домой, чтобы получать от нее силу.

Это уже был знак! Если мои уважаемые учителя, которые так хорошо разбираются в живописи и чувствуют художественный талант, гордятся тем, что у них есть моя работа - то это ли не признание? Мне тогда действительно захотелось стать художником. Раз на то пошло, то пусть мои картины дарят людям энергию! На тот момент мне было 43 года.

 
"Кобольд у камина", 54 х 38 см, пастель, 2004
"Кобольд у камина", 51 х 38 см, пастель, 2004

4. Какие вы предпочитаете предметы и техники исполнения?

Я начинал с абстрактной живописи в технике акварели. Я сначала изучаю чей-то метод или изобретаю свой, а затем делаю, пользуясь этим методом, серию картин. Через некоторое время я меняю метод, применяю другую технику, ухожу в другой жанр и использую другие материалы – у меня нет ничего постоянного и излюбленного. Я экспериментатор.

Одно время моим любимым предметом были элементарные существа, как этот «Гном у камина». Потом мой предметный абстракционизм сменился на реализм, я отошел от мистики и фантастики и начал писать пейзажи, как подобает «нормальному» русскому художнику. Мой путь вел меня от абстракционизма к реализму. В 2005 году я написал в Павловском парке под Петербургом свой первый пейзаж с натуры, а в 2008 году в том же Павловске состоялась моя выставка эстонских пейзажей.

Что касается техники, то я предпочитаю мелки: сухую пастель и воск. Кисть не люблю, не терплю разводить и смешивать на палитре масляные краски. Мне нравится наносить цвет рукой, чтобы рука была в контакте с бумагой. Может быть, это потому, что я писатель. Когда я рисую, то как бы втираю свое существо в материю, мне надо чувствовать поверхность листа. В процессе создания картины я обрабатываю ее по очереди то одним мелком, то другим, потом наношу покрывные краски – акрил и гуашь – потом снова берусь за мелки и т.д..


Мадонна с Младенцем, 51 х 38 см, пастель, 2004
Мадонна с Младенцем, 51 х 38 см, пастель, 2004

 5. Как вы работаете и подходите к своей теме?

Вы хотите спросить, откуда я беру идеи? Они приходят ко мне во время работы над картиной. Занимаясь живописью, я отдыхаю от мыслей, которыми обычно полна моя голова. У меня нет плана, что я буду изображать. Я люблю идеи, приходящие в процессе – так называемый поток. Даже если я сажусь писать пейзаж, то все равно не имею цели воссоздать увиденное или пережитое, и могу все изменить по своему произволу.

Чтобы от чего-то оттолкнуться, я беру, например, какую-нибудь мелодию – прелюдию Баха – зарисовываю ее во время прослушивания, а затем красками делаю по полученному наброску то, что подсказывает мне интуиция. Часто я полностью уничтожаю первоначальную идею и даже забываю, с чего начинал. Иногда в процессе сеанса из материала рождается новый объект. Но я не особенно им дорожу, и, если чувствую, что работа не закончена, то легко все перечеркиваю, несмотря на кажущуюся гениальность находки.

Чувство цвета и композиции выработались у меня со временем, как у любого художника. Так же и чувство законченности работы, почти все свои картины я довожу до конца, если только мне не помешают. Когда картина состоялась, я воспринимаю это как откровение, которое могу увидеть, осмыслить и прочитать – это всегда радость и удовлетворение. Да, я мог бы и копировать, но только тогда не получишь того удовлетворения, когда сам сгенерировал идею.

Одно время использовал живопись, как терапевтический метод для лечения головных болей, которыми страдал в период с 2000 по 2012 год, из-за чего пришлось оставить школу и менять работы одну за другой. Однако в 2004 мой врач, глянув на мои картины, категорически запретил мне заниматься такой живописью (как например, эта Мадонна с Младенцем), усмотрев в ней причину болезни. Конечно, я не оставил живопись, но это был знак, что я еще не нашел себя. Моя идея стать художником была отодвинута в неопределенность, и я устроился на работу, далекую от всякого творчества.


Александр Рычков-Галактионов "Икар",
Александр Рычков-Галактионов "Икар", х/м, 90 х 80 см, 1997

6. Кто ваши любимые художники и произведения?

У меня есть художники и картины, которые мне почему-то особенно близки, например, Рафаэль. Меня потрясает в его работах что-то сверх сильное и магическое, как в «Сикстинской Мадонне»,  от чего я непроизвольно отвожу взгляд, настолько это для меня недоступно. У Рафаэля есть власть над миром, он владеет субстанцией жизни, у него гениальная умная живая рука, он творит из неживого живое. Что-то похожее, преодолевающее смерть, я нахожу у Эдварда Мунка.

Еще мне близок Кандинский с его бесконечным разнообразием абстрактных идей и сюжетов, которые объединяет этот душевный удивительный ультрамарин. Про Кандинского говорят, что он швырял на холст пропитанную краской тряпку, и из коллизии отпечатков и брызг создавались причудливые картины. Однако я уверен, что и у него тоже была «умная рука», и что только он один умел так гениально швырять мокрые тряпки.

Я был лично знаком с выдающимся петербургским художником Александром Рычковым-Галактионовым и брал у него уроки живописи после возвращения из Германии. Однажды он поделился со мной секретным методом, используя который я, по его словам, мог бы стать великим художником. Одним стремительным росчерком шариковой ручки он вывел на листке бумаги запутанную кривую, а затем показал мне, как из хитросплетения этих линий вырисовываются конкретные образы, которые нужно лишь перенести на холст.

Пораженный, я воскликнул: «Но у меня так не получится! У тебя умная рука, а у меня обычная!» Сколько я ни старался проводить быстрые и спонтанные линии, я так и не овладел этим запредельным искусством, на которое способны лишь единицы из художников.


Михаил Андреев С
"Камень под обрывом", 39 х 52 см. пастель, 2007

 7. Что самое лучшее вы получаете от своей работы?

Какую отдачу я получаю от своей работы? В первые годы у меня была идея, что я смогу зарабатывать, продавая свои картины. Однако я не относился к ней всерьез, не делал масляной живописи специально на продажу, не контактировал с продавцами и союзами художников. Моим знакомым нравилось делать выставки из моих картин, и я охотно отдавал их, не заботясь о возвращении. Так, многие из моих работ остались в Норвегии, Германии, Швейцарии, Швеции, Эстонии и Финляндии.

В 2008 году была моя персональная выставка пастельных работ в галерее "Тиволи" в Павловске, где у меня была возможность что-то продать – но я не продал ничего! Почему? Потому что покупали «у них», у других художников, для которых и была создана галерея. Ведь галереи создаются, как правило, под одного художника, остальные служат в качестве приманки для публики.

Та выставка поставила меня перед выбором. Мне предстояло или вступить в конкурентную борьбу с другими художниками, сделав так, чтобы покупали не у них, а у меня, или остаться любителем, которого все будут любить, но не будут покупать. Выиграть борьбу означало не стать мастером или расширить рынок искусства, а всего лишь оторвать свой кусок от пирога, оттеснив  тех, кто раньше им питался. Я не сомневался, что у меня хватит сил – однако разум подсказал другое решение, которое поставило точку в моей карьере художника.

Я решил так: раз я получаю радость и удовлетворение от того, что в готовой картине вижу откровение, то зачем я должен сам ее создавать? Есть ли мне польза в том, что я делаю картину своими руками? Наверное, Бог хочет таким образом послать мне свое откровение. Возможно, но разве через других художников Он не может этого сделать? Я понял важную вещь: мне гораздо интереснее писать и говорить о картинах других художников, чем создавать свои. И самое интересное – мне не нужно для этого ничего покупать! Просто смотришь картину, ставишь себя на место художника и представляешь, что ты это сделал!

Так я стал арт-критиком. В тот же месяц я написал свою первую художественно-критическую статью и создал сайт «АРТСОФИЯ – Художественная Критика».


Моя первая художественно-критическая статья была об этой картине
Моя первая художественно-критическая статья была об этой картине

8. Что вы больше всего любите в своей работе?

Имеется в виду: что я люблю в работе арт-критика? Как я уже сказал – то откровение, то послание, то духовное богатство, которое картина несет. Таким образом я обогащаюсь. Я не люблю выдуманную декоративность и красоту, не люблю украшательство, а также не люблю голую концептуальность, когда помимо цвета, композиции и души художник хочет приписать картине еще и свой смысл. Я больше люблю современное живое искусство, так как из старого наследия уже все вычерпано.

Как арт-критик, я остаюсь художником и продолжаю делать творческие упражнения – однако, не обязательно живописные. Они не для рынка и показа – я не хочу никак мешать другим художникам – просто делаю это ради поддержания творческого состояния. Возможно, я начну когда-нибудь делать что-то для рынка, но сейчас нам гораздо важнее этот рынок поднять. Мне интереснее быть критиком и приветствовать появление новых художников и новых произведений. Я не перестаю удивляться, как их много на самом деле! Сколько в мире людей, желающих посвятить свою жизнь творчеству!

Мне нравится видеть в работах других художников то, что не видит никто. Сами художники часто бывают ослеплены, а публика часто не достаточно искушена, чтобы увидеть то, что в этих картинах поистине ценно. Я не имею в виду, что всем надо стать арт-критиками – это слишком сложный и долгий процесс – но если бы чуть больше стало арт-критиков, интересующихся откровением современного искусства, то это помогло бы в первую очередь художникам и создало бы обширную публику, питающуюся их творчеством.

Мое призвание я вижу в том, чтобы, так сказать, создавать современным художникам рабочие места. Когда я нахожу в их живописи новые смыслы и откровения, то невидимым образом заказываю у Творца появление новых произведений. А Творец выращивает новых художников! Я не критикую их ошибки, не учу, как надо творить, но ищу тех, кто достаточно свободно владеет мастерством и может через живопись передавать эти смыслы и откровения. Иногда это может делать даже начинающий художник. У нас с художниками одна работа – мы как менеджер и продавцы в одной фирме, каждый на своем месте.

book-zanimaysa-big

9. Какой совет вы хотели бы дать другим художникам?

Одним советом не ограничишься! Советов есть, по крайней мере, три.

Во-первых, чтобы стать большим и успешным художником, надо отдавать долги, то есть, вспомнить, что ты есть должник перед семьей, перед государством, перед всеми, кто дал тебе возможность заниматься творчеством. Распространенное и вредное заблуждение – это когда художник говорит, что он свободен от обязательств и что всё общество ему что-то должно. Не надо ждать тридцать лет, когда ты станешь отдавать собственным творчеством – это может вообще никогда не наступит – но отдавай сейчас. Никакой банк не кредитует бизнесмена на такой длительный срок. Независимо от своих творческих успехов, возвращай людям свои долги. Например, я бы хотел вернуть долг тому семинару в Касселе, который готовил меня для чего-то другого, а получился художник, еще - вернуть долг переводчице и многим другим.

Во-вторых, если хочешь усилить свой талант – найди критика своего искусства. Благодаря критике художник растет. Много раз я был свидетелем того, как после моей статьи художник буквально воскресал духом и загорался великим желанием творить, увидев, что его искусство рассматривают как откровение. Пользуйтесь критикой как рычагом, поднимающим ваш уровень. Благодарите за критику, даже если она враждебная и деструктивная. Мой врач был таким критиком, запретившим мне заниматься живописью – но я благодарен ему! Если на вашем горизонте нет профессиональных критиков, обратитесь к людям в интернете с просьбой написать что-нибудь о вашей картине – многие откликнутся. Критика – это как удобрение, без которого на вашей почве ничего не вырастет.

В-третьих, помогайте другим художникам, пусть даже критикой, поскольку вы кое-что смыслите в творчестве, и знаете, как им помочь. Клан художников должен стать единым и сильным. Я понимаю, что каждый художник считает себя гениальным и исключительным, но про эту гениальность и исключительность надо на время забыть, потому что не это делает нас сильными. Художники – это не откормленные борцы на ринге. Не имеет смысла давить  друг друга, если каждый из нас не развился еще даже на сотую от своего потенциала. Наша сила не в том, что мы в чем-то превосходим других, а в том, что можем объединить свои мощности и помочь раскрутиться своим товарищам. Предоставить это делать государству или дядям с большими деньгами равносильно самоубийству - нам точно тогда никто не поможет!


Одна из моих последних работ, 2013
Одна из моих последних работ, 2013

10. Где вы видите себя в ближайшие 5-10 лет?

Не знаю, в какой компании, какой стране и в рамках какой программы, но так или иначе в ближайшие годы я вижу себя продюсером, помогающим художникам ставить их бизнес. В мире сложилась такая ситуация, что художники стремительно осваивают интернет, а в offline для них практически нет мест, чтобы выставлять и продавать свое творчество. Значит, уже наверняка есть на Земле люди, разрабатывающие проекты, как изменить эту ситуацию – и я хотел бы оказаться внутри такого проекта.

Я придерживаюсь той концепции, что каждый крупный художник (или писатель или музыкант) в будущем станет самостоятельным владельцем собственного творческого центра. Раньше художники зависели от спонсоров, работодателей и покровителей, но теперь они создают свои центры еще при жизни, и скоро такие центры начнут расти, как грибы, так что через десять-пятнадцать лет на планете будет порядка 10 000 творческих центров, каждый со своей архитектурой, своими торговыми площадками и предприятиями. И каждый такой центр, встав на ноги, будет плодить другие центры, помогая подняться новым художникам и писателям.

Насколько я сейчас вижу, создание творческого центра начинается с интернет-портала, который постепенно превращает пользователей в своих партнеров и сотрудников. На втором этапе строится база в в offline, а на третьем – социальная сеть, объединяющая данный центр с другими - это уже крупная творческая компания. Вся структура мною детально прописана и готова к внедрению. У художников в будущем будут три возможности: или строить свой центр, или примкнуть к чьему-либо центру, или искать работу в социальной сети. Жизнь действительно изменится к лучшему!

В 2016 году совместно с  Gallery Alex De Cross мы пытались сделать старт-ап творческого центра (с интернет-порталом и площадкой для выставок) практически с полного нуля. Попытка не удалась, ошиблись  в последовательности действий, зато теперь мы знаем, с чего начинать! В ближайшие годы я, наверное, буду продолжать участвовать в старт-апах такого рода. Сеть творческих центров – это то, что продиктовано современной ситуацией, и вся жизнь указывает нам на то, что именно этим надо сейчас заниматься, а именно: бизнес на основе своего творчества и строительство своего творческого центра.

Михаил Андреев, январь 2017

Присоединяйтесь ко мне на ФБ:

https://www.facebook.com/michail.andreev


Просмотры: 3210


  Галереи художников
  Cчётчик

Яндекс цитирования


  Регистрация

Логин:
Пароль:
 
  БЛОГИ
Личные страницы пользователей - полный список блог-галерей пользователей.
  Сайт АРТСОФИЯ предлагает:


АРТСОФИЯ - Художественная критика. Copyright © 2017. Михаил Андреев.