Об авторе
Манифест художественной критики
   О проекте
   Заказать галерею, сайт
   Заказать статью
   50 лучших картин
   Заработок партнерам
   Обучение художникам
   Частные публикации
  ATRSOPHIA-SHOP


Ваши продажи 24 часа в сутки


  ТОП-статьи

Свет и изображение света


Как продать картину


Light and Sea Inside Me


The Perpetuum Mobile of Creativity


How to promote your art in a social network


Paintings from the before birth


The painting to understand ourselves


  Сайт АРТСОФИЯ предлагает:
   Там, где заканчивается прямая линия
Там, где заканчивается прямая линия и начинается....

Обзорная статья по шести картинам Евгения Яковлева.
http://artsophia.ru/yakovlev.html

Прямая линия сама по себе нигде не заканчивается, она бесконечна – это мы хорошо знаем из геометрии – и если уж закончилась, то это закончился отрезок прямой, а не сама прямая. Предлагаю в связи с этим рассмотреть несколько картин современного художника из Владивостока абстракциониста Евгения Яковлева. Когда мы смотрим его абстрактную живопись, то недостаточно сказать, что это одно из направлений абстракционизма, определенный стиль. Сказать так, значит не сказать ничего, потому что в любом абстрактном искусстве есть идея, и эта идея, как метаморфоза, проходит через многие, если не через все работы художника. Но среди них обязательно есть одна, на которой феномен (в данном случае феномен закончившейся прямой линии) наиболее отчетливо и наглядно представлен.


«Римские дороги»
масло/холст, 50 х 35 см, 2016


1. Лучи, которые заканчиваются в пустоте

Вы хорошо видите здесь эти прямые лучи. В том или ином виде их можно найти и в других пяти работах Евгения Яковлева, хотя и не всегда такие прямые, и не так четко заканчивающиеся. Все эти работы относятся к последнему периоду творчества художника – 2016-17 год – но для нас сейчас не важно, в какой последовательности они были написаны, а также до известной степени не важна эстетическая сторона - в смысле восприятия этих картин неподготовленным зрителем. Кто-то эту живопись воспринимает, кто-то не воспринимает, кто-то видит в ней эстетическую ценность, кто-то не видит, но независимо от того, что мы думаем об этих картинах и как их воспринимаем, они найдут своего любителя и займут достойное место в салонах и коллекциях современной живописи. Важно то, что рано или поздно человек начинает видеть, что за этим стоит, какая метафизическая идея. Почему вдруг после Малевича, Кандинского и после тысяч других абстракционистов художник захотел создать именно такие композиции?

И вот мы опять подходим к вопросу: что происходит там, где заканчивается прямая линия?

Школьник берет линейку и карандаш и проводит из точки А в точку В отрезок прямой линии– а после этого куда она делась? Что произошло с линией в точке В, когда карандаш оторвался от бумаги? С житейской точки зрения вроде бы все понятно – линия оборвалась, и дальше ее нет. Но с точки зрения художника это далеко не так понятно и даже выглядит как абсурд, как издевательство над природой – ведь в природном мире подобного обрыва не возникает – типа раз, и погас свет. Художник подсознательно переживает в душе опыт, полученный им в предметном мире, где ничто внезапно и бесследно не обрывается, и потому на его картине можно прочитать этот немой вопрос: как это может быть, что линия шла, шла и вдруг куда-то пропала? Словно как жизнь оборвалась! Вот ведь странный какой феномен! Поэтому я и хочу запечатлеть его на холсте! И тогда этот не наблюдаемый в природе феномен, который доступен только благодаря логике и чистому разуму – кладется в основу картины «Римские дороги».

Почему «дороги» - тоже понятно. Художник весьма точен в названиях. Именно «римские дороги», потому что с обычными дорогами такого не происходит: они либо разветвляются, либо упираются в кольцо, либо в Т-образный перекресток, но никогда не бывает так, что дорога приводит в никуда. Это возможно лишь с древними римскими дорогами, так как они еще остались на карте, но тех конечных пунктов, в которые они когда-то вели, уже давно нет. В природе так не бывает, чтобы Волга закончилась и дальше нет Каспийского моря. Грань куба всегда заканчивается вершиной, от которой берут начало другие грани. Ствол дерева всегда уходит в ветви, а ветви, в свою очередь заканчиваются листочком, или почкой, или цветочком, если их, конечно, не обрежут чьи-то заботливые руки. Луч света уходит в бесконечность, или он падает на какую-нибудь поверхность, но никогда не бывает так, как рисуют дети, что он взял и посередине прервался. Природа нигде не создает торчащих из земли телеграфных столбов, всяческих вышек или антенн. Их создает человек, жизнь которого, по сути, и является такой всемирной антенной.

Итак, художник изобразил феномен, не существующий в дикой природе. То, чего нет в реале, есть однако в человеческом сознании – ибо так происходит с нами в момент смерти: человек жил, пользовался и управлял своим телом, и вдруг его луч куда-то исчез. То, чего никогда не случается с реальными предметами и дорогами– так как в природе все течет, изменяется и взаимопревращается – сплошь и рядом случается с духовным существом человека.



«Венеция»
масло/холст, 30 х 50 см, 2016


2. Поворот границы, кирпичики

Вторая метаморфоза. Красные линии «жизни» стартуют из одного мира в другой. Стартуют как ракеты – перпендикулярно к границе между мирами. Видимо, у них цель есть такая – попасть в другой мир, и в конце концов они попадают туда, то есть, их траектории заканчиваются ничем. Два мира – это земля и космос, или суша и море, или свет и тьма и т.д. Конечно, художник не думает: Внизу я изображу такой-то мир, а вверху такой-то. Он творит миры бессознательно, исходя из своего представления о жизни, и эти противоположные миры находят затем свое отражение на картине.

Метаморфоза здесь заключается в том, что художник наклонил границу между мирами, и теперь эти красно-коричневые траектории устремляются не просто ввысь, а наклонно. И мы опять видим феномен, которого нет в реальной природе. Снаряд, выпущенный из пушки, должен лететь по параболе и падать на землю. Но в данном случае этого не происходит. Зато есть другая интересная штука, сами линии жизни не тонкие, но сложены из поперечных штрихов, как башни из плоских кирпичиков, лежащих друг на друге. Случайно это или нет, но чтобы наша наклонная башня не рассыпалась, эта стена из кирпичиков продолжается по обе стороны от луча, создается своего рода монолит, не дающий башне упасть. Мы видим эти кирпичики в окружающем пространстве, но только они невидимки и имеют желтый или синий цвет, как и небо. То есть, траектория полета врезалась в небо и в нем зацементировалась.

На самом деле, в реальном мире тоже существуют дороги, заканчивающиеся ничем. Простейший пример – канал прорытый из моря в сушу, продолговатая бухта или природный фьорд – недаром картина называется «Венеция». Лодки причаливают, еще не доезжая до тупика, люди сходят из них на берег по обе стороны от воды и продолжают дальше свое путешествие по земле. И никого не волнует, что сам канал упирается в тупик. Так и в жизни: у нас есть возможность сойти с предначертанного прямого пути и обрести, так сказать, тихий приют в стороне от центральной дороги, ведущей к смерти. По этому поводу можно долго философствовать, как на самом деле правильно жить – найти убежище, или смело идти до конца – однако перейдем к следующей метаморфозе.



«Велосипед из Барселоны»
масло, холст, 50 х 50 см, 2017


3. Взаимопроникновение. Колесо жизни.

Картина чем-то напоминает объятия и выглядит довольно запутанной. Но в ней есть те же самые элементы, что и на первых двух: лучи, заканчивающиеся ничем, кирпичики, и два мира. Новое в ней то, что лучи загибаться. Прямая линия в живописи не обязана быть идеальной, она может чуть изгибаться, быть тоньше или толще, светлее или темнее. Год жизни мы представляем себе как окружность, а всю линию жизни - как прямую, но не идеальную, и при определенных условиях она может согнуться в колесо жизни. Наверное, Иисус Христос мыслил жизнь как прямую линию, целенаправленно ведущую к Кресту, а Будда считал, что жизнь это, скорее, как колесо, и вопрос, где ее начало и где конец, не имел для него смысла.

Почему картина называется «Велосипед», нам понятно – прямой луч изогнулся так, что стал колесом (почему из Барселоны – это еще вопрос). Можно и впрямь увидеть на ней велосипедиста и порадоваться, что это не чистая абстракция. Однако вернемся к тому, что есть два мира, но теперь граница между ними наклонилась так, что миры стоят справа и слева, друг против друга. Слева - свой черный мир, справа - свой синий. И нет той ракеты, стартующей из одного мира в другой, развитие идет параллельно к границе, рядом и вдоль нее. Есть как бы два параллельных развития, одно более земное, а другое более духовное. И только потом развитие поворачивает за границу: более земное к духовному, а более духовное к земного. Почему это так?

Причина простая. Нам только кажется, что эти кривые полосы портят стройную картину, на самом же деле, это два человека: он и она. И когда мы говорим о двух мирах, то речь идет не о небе и земле, а о его и ее мирах. Первоначально они развиваются параллельно, мужчина и женщина кладут независимо друг от друга кирпичики каждый по обе стороны от своей дороги, а потом он разворачивает свою жизнь в нее, а она – в него. И он умирает в ней, а она в нем – а может быть, не умирают вообще. Представьте себе, что эта картина висела бы у вас дома, и через несколько лет вы обнаружили бы, что она про вас! Как вы не пошли по прямой линии до конца, и как не сошли на берег в тихое кирпичное убежище, но развернули собственную траекторию в мир другого человека – вот такой трюк! После этого вы перестали бы говорить, что данное нагромождение красочных линий называется абстрактной живописью и служит лишь для украшения интерьера.



«Мальта. Дождь»
масло, холст, 45 х 30 см, 2017


4. Где начинается линия

Это как путешествие по Европе. Мы еще не исследовали всю ее глубину. На четвертой картине мы видим большой дом, выстроенный из тех же элементов. Сооружение получилось крепкое и солидное, с окнами и светлым входом для гостей. Но теперь уже трудно разобрать, где начинается один путь и кончается другой – всё смешалось в доме Облонских! Сколько тут воды утекло – никто не сможет установить.

Есть ли на картине два мира?

По-прежнему есть. Большая красная область в центре – это один мир, а синяя область, окружающая дом сверху и снизу – это другой, духовный мир. И теперь надо вспомнить, что и у линии жизни, как у всякой палки, есть два конца: рождение и смерть. Моего «я» не было до определенного момента, и после следующего еще неопределенного момента его снова не будет. Люди же больше интересуются будущим и задают себе только один вопрос: что будет со мной после смерти? А логика вещей требует спрашивать также: что было со мной до рождения? Почему люди этого второго вопроса не ставят? Потому что им не интересно. Но художника это интересует, и не меньше, чем первый вопрос!

Недаром его картина называется «Дождь». Взгляните на эти черно-красные линии, идущие сверху вниз. По ощущению можно однозначно сказать, что они берут начало наверху в синей области, а заканчиваются либо на крыше дома, либо падают в самый низ, в темноту. Здесь нет вопроса, как в первой картине, куда они исчезают. Ясно, куда – капля дождя упала и разбилась, потекла вместе ручейками. А вот как она началась? Почему вдруг из ничего, из какого-то тумана, возникла эта тяжелая круглая капля и начала стремительно падать?

Когда с этими мыслями смотришь на картину «Дождь», то она становится понятной. Ты сам как капля. Твоя цель жизни - это не так быстро упасть. Ты задерживаешь свое падение тем, что строишь на пути у падающей капли большой дом, защищенный от дождя крышей. Но она все равно так или иначе стечет с крыши вниз. И возникает вопрос: А можно не падать, а наоборот подниматься? Давайте посмотрим следующую метаморфозу.



«Разговор»
масло, холст, 45 х 30 см, 2017


5. Рост и строительство верхних этажей

Снова художник работает с теми же самыми элементами. Как и в картине «Велосипед» мы видим поднимающиеся вверх лучи, которые потом поворачивают, образуя арки и перекрытия. Параллельно идет укрепление конструкции кирпичиками. Фактически в картине почти нет лучей, которые бы просто заканчивались ничем. Зато в изобилии есть лучи, которые начинаются из ничего и идут потом вверх. И благодаря этим лучам возникает возможность построить верхние этажи.

В целом получается вот такая красивая постройка, напоминающая многоэтажный дом. Всё это имеет отношение к человеку – жить, чтобы строить и создавать. И может быть, кто-то узнает в этой конструкции себя. Примечательно то, что эти постройки, конструкции и стартовые площадки очень отличаются друг от друга, их существует огромное множество. Работа художника заключается в том, чтобы это множество раскрыть. Мы разобрали пять картин, где заданы разные, так сказать, начальные и граничные условия. Каждая конструкция хороша своим решением, но в чем-то ты видишь, что она недостаточна.

У каждой картины есть свой покупатель, который ее давно ждет. И здесь нельзя сказать, что ему лучше подошла бы, например, картина Пикассо, который достиг в живописи больших высот и известен как великий художник. Потому что живопись это не спорт, где болельщики радуются великим достижениям спортсменов, а сами при этом ничего не делают. Ценность картины определяется тем, что покупатель может из нее что-то извлечь. И никакое старое проверенное лекарство, которое стоит миллионы - например, картины Пикассо - здесь неспособно помочь, потому что для современного зрителя оно уже не имеет той целительной силы. Зато в новой абстрактной живописи таких исцеляющих сил и решений полно. Однажды люди научатся использовать абстрактную живопись в свою пользу, но пока они верят в рецепты китайской медицины и не знают, где зарыт клад!



«Страсть»
масло, холст, 50 х 50 см, 2017


6. Звучание

Эта комбинация самая сложная, она для самых сильных и уверенных. Два мира – светлый и темный – не разделены здесь пространственно, но переплетены, как партии для двух инструментов в одной симфонии. Это жизнь – чтобы гореть, кислород и водород. Тут столько лучей, столько вторжений одного мира в другой, столько всевозможных поворотов и смертельных окончаний, что трудно найти направление, в котором еще можно идти. Чтобы понять эту картину, надо понять предыдущие, найдя в ней их элементы, так сказать, линии построения, а потом мысленно стереть эти линии и построить на их месте другую картину – звучащую.

Почему картина называется «Страсть»? Потому что в ней есть то же звучание элементов, которое мы вкладываем в понятие «страсть», «страстное желание», «страстное хотение». Чего мы больше всего от жизни хотим? Чтобы красная мелодия победила желтую? Конечно, нет. Мы хотим максимального проникновения в чужой мир – хотя это и смертельно опасно – и мы хотим, чтобы этот чужой мир тоже проник в нас. Другими словами, мы хотим, чтобы эта картина проникла в душу и чтобы в душе осталось своего рода звучание. Когда мы затем подойдем к точке, где наш луч заканчивается и дальше нет ничего, то это звучание становится тем содержанием, с которым наша оставшаяся без тела душа может жить дальше.

Абстрактная живопись имеет то свойство, что мы ее можем пронести за пункт, где заканчивается прямая. Другой валюты на пограничном пункте не принимают. На вопрос, что нас ждет в том мире, я бы мог ответить так: нас там ждут самые яркие и прекрасные абстрактные картины, которые мы сумели полюбить, находясь в этом.

Спасибо художнику Евгению Яковлеву за первоклассный материал для статьи!





Просмотры: 806


  Галереи художников
  Cчётчик

Яндекс цитирования


  Регистрация

Логин:
Пароль:
 
  БЛОГИ
Личные страницы пользователей - полный список блог-галерей пользователей.
  Сайт АРТСОФИЯ предлагает:


АРТСОФИЯ - Художественная критика. Copyright © 2017. Михаил Андреев.